Пролог
Наша маленькая уютная квартира на окраине Ленинграда. Детская комната, обои с кувшинками, покрытые тоненькой плёнкой для блеска, которую так приятно отрывать от красочного слоя. У наших с сестрой изголовий — матовые, неблестящие неровные круги обоев, которые без этой плёнки сделались бархатистыми. В комнате стоит двухъярусная кровать — папа сделал её для нас с сестрой сам. Самый лучший на свете вид: на Финский залив. Вечером, когда мы ещё не спим, можно видеть, как вдали идут корабли. Но сейчас день. Мама на кухне готовит что-то ароматное, а я играю у себя. Дома тихо, сестра в школе, папа работает. Я вытягиваю из ящика своего медведя Мики. Он огромный, пучеглазый, с длинными руками и ногами, и, скажем честно, очень несимпатичный медведь. Кукол у нас нет, но мне неважно. Я ложусь под одеяло и укладываю его рядом с собой. Потом резким жестом распахиваю одеяло: ребёнок родился! И пишу записку крупным, кривым детским почерком: «Я НЕ ЗНАЮ КТО У МЕНЯ МАЛЧИК ИЛИ ДЕВЧКА ГАТОВТЕ КАЛЯСКУ». Записка отправляется «счастливой бабушке» — маме на кухню. Это моя любимая игра.
Я «рожала» всех мягких игрушек, мечтала о дочерях, о колясках и кроватках. Сейчас, когда я осознала свой жизненный путь и написала о нём, он уже не кажется необычным или пугающим. Но раньше я видела в своей почти навязчивой игре тревожное предчувствие. Младших сестёр или братьев у меня не было, каких-то особых романтических картинок на эту тему я не наблюдала, но уже тогда боялась, что детей у меня не будет.
Как будто из ниоткуда сформировался этот большой страх. Что это? Интуиция? Предчувствие? Я предполагаю, что игра, важнейшая деятельность ребёнка, уже тогда отражала моё главное жизненное стремление — стать мамой.
Конечно, я не могла в детстве увидеть в этой игре проекцию всей моей будущей жизни, но страх не стать мамой постоянно присутствовал в моём сознании. Я думаю, я родилась с ним. Сегодня это предчувствие кажется мне пророческим, на протяжении взросления оно пугало меня своей чёткостью и конкретикой, ведь обычно дети не задумываются о будущих семьях и потомстве, а живут свою беззаботную детскую жизнь. Моё детство тоже было счастливым, праздным и беспечным, но я всё время думала о детях. Как же я их хочу родить! Лучше пораньше, в восемнадцать лет! Кого? Девочек, конечно же, причём тут мальчики вообще? А вдруг у меня не будет детей? Какой ужас! Я ведь не переживу этого!
* * *
Я пишу этот текст, и мне одновременно легко и сложно впервые в жизни так откровенно рассказывать о событиях, предшествующих появлению на свет моих детей. Легко, потому что каждое слово здесь — правда. Я пишу искренне, от души. В книге я веду диалог со многими моими подругами: и с теми, кто поддерживал меня, и с теми, кого поддерживала я, и с теми, кто открылся мне после того, как я заговорила о своём опыте. У большинства из них уже родились дети. Хочу признаться, что пишу и для тех, кто не смог меня поддержать, кто неосторожно, по незнанию, грубо высказался на тему ЭКО или бесплодия, кто обесценил мои чувства и мой — поистине героический — путь.
А сложно мне писать на эту тему потому, что я долго игнорировала эту грандиозную часть моей жизни. Каждый успех, каждую новую страницу жизни без ЭКО я по молодости воспринимала как возможность забыть свой болезненный опыт и начать жить «нормально». Всё оставить в прошлом, от всего откреститься. Когда я родила старших дочерей, я мгновенно почувствовала себя исцелённой, отодвинула, вытеснила опыт бесплодия и лечения. Я примерила на себя образ счастливой женщины с двумя детьми. Кажется, что таких женщин большинство. И в этом образе жилось удобно, приятно — но слишком тесно. Это был не мой «костюм». Потому что у меня вообще-то были другие планы на собственную жизнь.
Оказалось, что моё «нормально» — это пронести через всю свою жизнь этот опыт, набить новые шишки, несколько раз безуспешно пройти через все этапы ЭКО и полностью переродиться. Я поняла, что переживания и предчувствия той трёхлетней девочки были так же важны, как и настоящий диагноз «бесплодие», который мне поставили в двадцать три года. И нет, это не было рано или несвоевременно, и нет, ничего не «прошло само», сколько бы ни обещали ближайшие родственники. Оказалось, что с этим диагнозом мне так или иначе предстоит жить всю жизнь. Бесплодие, ЭКО, редкие аутоиммунные заболевания станут не просто частью моего опыта, а делом жизни — вернее, делом жизни станет сама попытка пройти через всё это и выйти из страшной игры победителем. И я проделала огромный путь, а вместе со мной его прошёл мой муж и наши старшие девочки, которые поддерживали нас на этапе ожидания сына. Этот путь — длинный, сложный, полный взлётов и падений — к сожалению, не уникальный. Вдумайтесь в эту статистику: каждый шестой человек сталкивается с бесплодием. Если никто в вашем окружении не борется за беременность — поверьте, вас просто не посвятили в такие детали.
Каждая шестая — это я. Или это вы. Возможно, это ваша сестра или подруга. Жена, дочь, приятельница. Может быть, вы сами — дитя ЭКО, и ваши родители каждый ваш день рождения благодарят науку за прогресс. Может быть, вы даже не знаете о том, что вы — дитя ЭКО. Наши старшие дочери узнали о том, как они появились на свет, когда мы ждали сына. Поэтому эта книга и для тех, кто сам дитя ЭКО и хочет разобраться в том, через что проходили их родители. В общем, это гораздо больше людей, чем может показаться на первый взгляд. Я не смогла ограничить аудиторию моей книги женщинами, столкнувшимися с бесплодием или репродуктивными потерями.
Я писала эту книгу, опираясь исключительно на собственный опыт и знания, которые я накопила в процессе лечения. Я глубоко погрузилась в тему и свободно оперирую медицинскими понятиями. Также я близко знакома со многими женщинами, проходившими через ЭКО, и они доверили мне свои истории.
Я ограничила тематику книги исключительно бесплодием, ВРТ 1, биохимическими беременностями, развитием и генетикой эмбрионов. Таких сложных тем, как антенатальная и перинатальная гибель плода, поздние потери беременности, привычное невынашивание, я не касалась именно потому, что не сталкивалась с ними лично.
Я проходила свой путь в эмиграции, что обострило моё одиночество и многократно увеличило нагрузку на моего мужа, потому что мне просто некуда было выплёскивать свои переживания. Поэтому второй важной темой моей истории стало одиночество эмигранта: отрыв от корней, потерянность, пустота. Отчаянно хочется домой, но сначала надо определиться, где этот дом? А если в такой трудный период ещё и надежды родить ребёнка рушатся, то это по-настоящему, по-взрослому тяжело. И когда наконец оказываешься дома, там, где мама и папа, где уже забыты все глупые детские обиды, то хочется показать родителям, как тебе хорошо в эмиграции. Ведь мама и папа наверняка думают: «А зачем она уехала? Хорошо ли ей там без нас?» И даже если нехорошо, ради их спокойствия хочется создавать приукрашенную, уютную, благополучную картинку. А бесплодие в эту картинку не вписывается. Так ты и остаёшься одна со своим несчастьем.
Безусловно, в первую очередь эта книга для тех, кто лично пережил подобную беду. Я обращаюсь к тем, кто столкнулся с бесплодием, кому пришлось лечиться, делать ЭКО или прибегать к другим методам помощи, к тем, кто пережил выкидыши, замершие или внематочные беременности, к тем, кто терял эмбрионы, к тем, кто столкнулся с мужским фактором бесплодия. Прочитайте эту книгу, если вы хотите поддержать близких на этом тяжёлом пути. Прочитайте, если вы были вынуждены отказаться от рождения ребёнка, неважно — первого, второго или третьего.
Я пишу этот текст для себя и для вас: мне хочется сказать, что вы не одиноки. И в особенности мне хочется с помощью этой книги озвучить наши с вами эмоции и переживания, дать им голос, сделать их значимыми и слышимыми. Я знаю, что многие из вас не решаются делиться своей историей даже с близкими. И это ваше право, ваша личная жизнь, ваше здоровье. Но давайте я сделаю это за вас, а вы просто тихонько положите эту книгу на стол сестре и скажите: «Почитай, если будет время. У нас почти так же».
